Поэзия - в ней что-то павианье,
А может - птичье, но - до неприличия.
Какой-то онанизм - мечтать стихами.
Девичья в том есть мания величия.
Кропаешь сдуру хрень и околесицу
И ловишь блошек рифмы и созвучия.
Как будто бес вселился! Лихо бесится,
Поэта всяк третируя и мучая.
За славы блеск впадаешь в наваждение...
Есенин - глянь, был увлечен расстрелами.
Грань перейдешь - и сразу омерзение,
Ведешь игру с ордою люциферною!
Что человек - смешное насекомое!..
Чудак! - туда-сюда все время мечется.
Он одержим пред смертию истомою.
Заигрывает трогательно с вечностью.
Ну что мне делать, Боже, посоветуй же!
Я в словесах бессовестных запутался.
Ведь так и так я кану прямо в Лету же.
И жизнь прошедшая покажется мне глупостью.
Но нет ответа на слова тревожные.
Глас не звучит. А может, я не слышу.
И за своё, - пишу, пишу безбожно
К Всевышнему свои смешные вирши...
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Проза : Реальность - Андрей Скворцов Я специально не уточняю в самом начале кто именно "он", жил. Лес жил своей внутренней жизнью под кистью и в воображении мастера. И мастер жил каждой травинкой, и тёплым лучом своего мира. Их жизнь была в единстве и гармонии. Это просто была ЖИЗНЬ. Ни та, ни эта, просто жизнь в некой иной для нас реальности. Эта жизнь была за тонкой гранью воображения художника, и, пока он находился внутри, она была реальна и осязаема. Даже мы, читая описание леса, если имеем достаточно воображения и эмоциональности можем проникнуть на мгновение за эту грань.
История в своём завершении забывает об этой жизни. Её будто и не было. Она испарилась под взглядом оценщика картин и превратилась в работу. Мастер не мог возвратиться не к работе, - он не мог вернуть прежнее присутствие жизни. Смерть произвёл СУД. Мастер превратился в оценщика подобно тому, как жизнь и гармония с Богом были нарушены в Эдеме посредством суда. Адам и Ева действительно умерли в тот самый день, когда "открылись глаза их". Непослушание не было причиной грехопадения. Суд стал причиной непослушания.
И ещё одна грань того же. В этой истории описывается надмение. Надмение не как характеристика, а как глагол. Как выход из единства и гармонии, и постановка себя над и вне оцениваемого объекта. Надмение и суд есть сущность грехопадения!
